20 июня
Борьба за «Мир»

Перевод бюджетников на карты «Мир» практически завершен: выдано свыше 35 миллионов карт. С 1 июля выплаты из бюджета иначе как на «Мир» станут невозможны. Массовая эмиссия выявила много проблем, последние трудности будут устранены до начала 2019 года, сообщил генеральный директор Национальной системы платежных карт (оператор платежной системы «Мир») Владимир Комлев в интервью «Российской газете». Также он ответил на претензии розничных сетей и рассказал о планах по унификации оплаты проезда картой «Мир».

Владимир Валерьевич, что в итоге получили бюджетники: бесконтактные карты или «голый» пластик?

Владимир Комлев: Практически девять карт из десяти новых выпускаемых — бесконтактные, это уже некий хороший тон, выпускать именно такие карты. Однако эти карты в бесконтактном режиме принимаются еще не во всех терминалах.

Совместно с крупнейшими банками-эквайрерами мы в конце этого года — начале следующего планируем закрыть этот вопрос. Так что необходимость каждый раз набирать пин-код исчезнет в ближайшее время. Большая часть транспортной инфраструктуры, работающей с картами, бесконтактный «Мир» уже принимает.

В бесконтактном режиме карты «Мир» будут приниматься повсеместно к концу этого — началу следующего года

Вы не видите проблему в том, что люди в мобильном банке перебрасывают с карт «Мир» зарплату на карты Visa либо MasterCard, а «Мир» лежит где-то в ящике стола как что-то лишнее?

Владимир Комлев: Нас очень беспокоил этот риск. Но тут дело в устоявшихся привычках. Самые стойкие барьеры — в головах.

По ряду косвенных показателей (внутрибанковские транзакции мы не отслеживаем) видно, что по сравнению с 2017 годом, когда массовая эмиссия карт «Мир» только начиналась, таких перебросок со счета на счет стало на порядок меньше.

Насколько активно владельцы карт ими пользуются?

Владимир Комлев: Выпущено свыше 35 миллионов карт платежной системы «Мир», в апреле по ним совершено 78 миллионов межбанковских операций, по внутрибанковскому обороту общее количество транзакций превысило 175 миллионов.

Это более шести транзакций в среднем на карту. Если брать только активные карты, то в среднем в месяц по ним происходит более 10 транзакций. Эти цифры близки к показателям международных платежных систем, которые на рынке работают давно.

На карты «Мир» в общей эмиссии платежных карт приходится примерно 13 процентов, в объеме транзакций — около 11 процентов. То есть транзакционная активность держателей «Мира» сопоставима с долей эмиссии, это значит, что мы на верном пути. К концу июня мы ждем определенный скачок в сближении этих показателей, поскольку в ряде бюджетных организаций зарплаты продолжают поступать еще на старый счет, привязанный к картам других платежных систем.

Проявился ли интерес к вашим картам со стороны клиентов, которые не обязаны получать их в силу закона?

Владимир Комлев: Он есть, и таких клиентов становится больше среди держателей карт «Мир». Теперь, когда закончена работа над основными технологическими решениями, мы начинаем активно работать над тем, как сделать карту коммерчески привлекательной, чтобы люди сами ее оформляли и чтобы банкам было интересно с ней работать.

Проездной в кошельке

Вы участвуете в рабочей группе ЦБ и минтранса по созданию единого проездного на базе карты «Мир». В чем суть этой идеи?

Владимир Комлев: Мы обсуждаем унификацию системы оплаты проезда на транспорте. Чтобы пассажир, независимо от того, в какой город он приехал, не покупал местный проездной билет, если у него есть обычная бесконтактная карта «Мир». Он сможет не просто ею оплатить проезд, но и реализовать свои льготы или воспользоваться гибким тарифом.

Предположим, я редко езжу на общественном транспорте и могу заплатить за разовую поездку по стандартному тарифу. Вхожу и оплачиваю, карта выступает обычным платежным инструментом. Если же я езжу часто, то могу на свою карту «записать» проездной билет. В этом случае она будет через тот же считыватель выступать моим идентификатором.

Мы движемся к созданию единого для всей России транспортного предпроцессинга, который будет определять, разовая ли это поездка и полноценный платеж обычной картой или к карте привязан проездной и списывать надо по пониженному тарифу, либо держатель карты вообще льготник и ничего не платит. То есть, если приходит транзакция с карты, номера которой в базе предпроцессинга нет, списываем по разовому тарифу, например 50 рублей, а если есть и, условно, она привязана к квартальному проездному, с карты деньги не списываются, только учитывается поездка в рамках предоплаты и периода валидации.

Другая карта — из социального регистра, тогда просто фиксируется факт поездки, чтобы транспортный оператор по своему договору с городом получил компенсацию за то, что он вот эту бабушку, дедушку, многодетную маму провез бесплатно.

Есть ли на это спрос со стороны городов и муниципальных перевозчиков?

Владимир Комлев: Это очень удобный и прозрачный механизм учета льготных поездок, который действительно нужен. Мы об этом слышим в каждом регионе, с которым работаем. На сегодняшний день в 36 городах транспортные средства подключены к приему бесконтактных карт «Мир», схема полноценного транспортного предпроцессинга, в котором идет и учет льготных категорий граждан, реализована в Нефтеюганске (ХМАО) и Губкине (Белгородская область). Здесь важно создание единых стандартов, единых форматов, чтобы при словах «оплата на транспорте» приходила на ум только одна вещь: обычная банковская карта.

Почему именно «Мир»?

Владимир Комлев: Она должна быть по определению у льготных категорий пассажиров.

Понятно, что построение общей для всей страны системы — это очень долгий процесс. На какой ближайший этап вы должны выйти?

Владимир Комлев: Чтобы в каждом автобусе, трамвае и троллейбусе, на каждой станции метро любой турникет принимал обычные бесконтактные банковские карты. Сегодня там стоят в основном считыватели проездных, у каждого транспортного оператора они свои, они не взаимопринимаемы. Это, с одной стороны, простая, с другой — крайне трудоемкая задача, если учесть, что потребуются сотни тысяч терминалов.

Дальше вопрос — как собирать, обрабатывать и передавать данные между участниками.

Есть еще более сложная тема — межбанковские вознаграждения, тарифы технологических партнеров и поставщиков решений для предпроцессинга. Многое зависит от того, к какой стоимости сбора платы за проезд готов транспортный оператор.

В рамках рабочей группы есть ли уже какой-то план конкретных действий?

Владимир Комлев: Он сейчас разрабатывается. Есть разные позиции. Наша позиция: давайте начнем с простого, со стандартных карт. Мы должны заложить на уровне предпроцессинга, на уровне правил и возможностей всех интерфейсов обеспечить гибкость и расширение их на более перспективные способы платежа.

Даже на этом, самом простом этапе нужно сделать серьезную работу: транспорт должен быть обеспечен устойчивым интернетом или механизмом синхронизации, нужны форматы обмена информацией с платежной системой, транспортным оператором, социальным регистром и так далее.

Тарифы

К чему приведет ограничение комиссий за прием карт

Владимир Валерьевич, розничные ассоциации жалуются на высокие тарифы за обслуживание карт, при этом все больше торговых точек обязаны предоставлять возможность безналичной оплаты. Как вы относитесь к идее ввести «потолок» для эквайринговой комиссии?

Комлев: Стоимость эквайринга является стоп-фактором для проникновения карт в какие-то сегменты рынка с низкой маржинальностью, сравнимой с эквайринговой комиссией. Например, в торговлю автомобилями. Но я не поверю в то, что в интернет-торговле, в ресторанном бизнесе комиссия в 2-3 процента, а скорее в 1,5-2, является стоп-фактором. Им выступает нежелание показывать выручку. Думаю, все прекрасно понимают, какая маржинальность у ресторанов, почему по пятницам у них терминалы ломаются и карты они не принимают.

Интересно, что с такими жалобами подчас выступают те крупные сетевые предприятия, у которых есть специально для них установленные в связи с большим объемом продаж и пониженной маржинальностью ставка интерчейнджа 0,5-0,1 процента и соответствующая торговая уступка. То есть у них условия лучше, чем в целом по рынку. Оплата штрафов, госпошлин — там везде есть спецтариф, нулевой, 0,15 процента. Это все разумный уровень. Вот когда розничные сети борются за десятые доли процента эквайринговой комиссии, а в их обороте карты составляют от 30 до 60 процентов, почему они с такой легкостью предлагают кэшбеки 10-20 процентов, проводят всевозможные акции?

Почему в Европе можно установить комиссию 0,2-0,3, а у нас она около двух?

Комлев: Во-первых, давайте посмотрим, что в Европе стало происходить после того, как сделали 0,2-0,3 процента по внутристрановым транзакциям и разрешили зарубежным компаниям быть эквайрерами. Там началось перетекание этого бизнеса в якобы трансграничный. На любом рынке есть свои особенности. Давайте возьмем, например, США: ставки эквайринговых комиссий там выше, чем у нас, а в Юго-Восточной Азии совершенно другая модель.

Тариф состоит из двух частей. Первый — межбанковская комиссия, которая регулируется правилами платежной системы, вокруг нее формируется бизнес-модель банков. Они предлагают свои услуги эквайринга торгово-сервисным предприятиям, и вот здесь регулирование будет вредным, оно приведет к рассинхронизации первых тарифов со вторыми, это может убивать бизнес. Если этот доход снизится до предлагаемых некоторыми «экспертами» 0,3 процента, держателям карт станет проще заплатить наличными. Но таргетированные предложения в торговых точках возможны сегодня только с картой, и вот такие наполненные интересными возможностями карты начнут пропадать. Межбанковская комиссия, на которой строит свой бизнес эмитент карты, финансируется за счет комиссии, уплачиваемой торговцем, значит, именно за этот счет в большой степени и выпускаются те самые карточные продукты, которые предлагают множество преимуществ и тем самым стимулируют безналичный оборот. Поэтому я не сторонник такого регулирования.

То есть вы считаете, что дело не в монополизации рынка?

Комлев: Нам говорят, что национальная платежная система не сделала нулевой или близкий к нему тариф. Мы могли бы его сделать, но выпущенные в силу закона карты для бюджетников так и остались бы в столе, потому что банк-эмитент сделал бы все, чтобы наши карты не использовались. Потому что для него они стали бы только источником затрат. Его бизнес-модель уже сложилась вокруг определенного уровня межбанковской комиссии, под которую банки развивают очень высокую активность. В среднем интерчейндж по высоко-транзакционным картам — 2 процента. В каком-то одном сегменте банк предлагает клиенту, например, заплатить семь процентов за каждую заправку на бензоколонке, у него все рассчитано так, чтобы с минимальной маржинальностью дать все преимущества клиенту, и банк вместе с торгово-сервисным предприятием мотивирует человека максимально часто заезжать и тратить деньги в конкретной точке.

35 миллионов карт «Мир» уже выпущено, это около 13 процентов эмиссии всех платежных карт

Вмешиваться в эти рыночные, саморегулируемые механизмы, мне кажется, достаточно опасно. Когда мы назначаем какой-то спецтариф для межбанковской комиссии того или иного сегмента, мы тоже смотрим на его долю в портфелях банков, насколько критично это снизит общую доходность эмитента, что готовы банки-эквайреры предложить вместе со своими торгово-сервисными предприятиями. Здесь всегда необходим баланс. Межбанковские комиссии — это инструмент очень тонкой настройки, с которым надо максимально аккуратно общаться. И уж точно не уходить в регулирование торговой уступки — комиссии, уплачиваемой торговцем.

Игорь Зубков. Фото: Михаил Синицын/РГ. Инфографика: РГ/ Антон Переплетчиков/ Игорь Зубков
по материалам Российской Газеты

Другие публикации в СМИ